Я /МЫ ИВАН ГОЛУНОВ!


Венедиктов: Я перестал понимать нового Путина


Текстовая версия


OnAIr.ru - Алексей Венедиктов: Я перестал понимать нового Путина«Эхо Москвы» – одно из самых влиятельных СМИ на сегодняшнем медиарынке, это многим не нравится, в том числе, вероятно, и тем, кто хочет уволить журналиста Александра Плющева, но что ж поделаешь.

А Венедиктов – один из самых информированных людей в российской политической журналистике. Причем источником его информации служат не «инсайды» и «сливы», а всемирная история, которую он в молодости преподавал, и наблюдательность, которую с молодости развивал.

– Мы с вами вчера не смогли увидеться, потому что вы смотрели новое помещение. И как?

– Это Даниловская мануфактура на Варшавском шоссе. Помещение практически идеальное: свет, интернет, есть где разместить команду. В смысле логистики – почти катастрофа, потому что добираться на машине крайне неудобно – из центра по правой стороне три километра до разворота да столько же обратно, гости будут опаздывать, а гостей у нас в неделю бывает до 87 – то есть 11 человек в день! От метро – десять минут пешком, и в темноте сотрудницам это вряд ли комфортно. А радио у нас круглосуточное, и придется, значит, запускать «челнок», а это стоит денег. Мы предлагаем сделать несколько студий в центре Москвы – в магазинах, библиотеках, гостиницах, – и такие варианты у нас уже есть, но это ухудшит качество звука. Неожиданную помощь предложили коллеги из «Коммерсанта-ФМ»: Мария Комарова готова дать автобус с мобильной студией.

– Вы уверены, что реконструкция арбатских высоток и передача их под гостиницы не связана с «Эхом»?

– Оценил вашу шутку, но связана она с мундиалем. Меня давно предупреждали, и я с начала прошлого года ищу помещение.

– То, что вам позволили встретиться с Навальным – признак давно ожидаемой оттепели? Просто, понимаете, один очень информированный человек сказал, что Путин хочет сам ее возглавить...

– Думаю, что я информирован не меньше вашего человека, и Навальный, кстати, высказал ту же довольно распространенную мысль. Но пока на эту оттепель ничто не указывает. Напротив, мы скоро увидим, думаю, новое ужесточение в прессе, новые законы, ограничения, придирки – только что мы, кстати, едва не заработали предупреждение от Роскомнадзора, и самое обидное, что за Потупчик!

– Быть того не может.

– Не беспокойтесь, не за текст. Просто ее колонка о марше за мир сопровождалась фотографией, на которой был не вполне цензурный плакат. А мы ведь в первую очередь следим за текстами, а не за фотографиями... Нет, пока никакой оттепелью не пахнет, и мы еще далеко не представляем себе пределы собственного терпения и, так сказать, сгибаемости. И потом, оттепель не востребована. Мы – «Эхо Москвы», а Путин – эхо страны. Он читает по губам. И пока от него ждут только окончательной победы над Западом.

– Не скажите. Вы же отлично видите, что народное мнение начинает меняться.

– Именно начинает. Но это процесс очень медленный. Я точно знаю, что Путин смотрит соцопросы, а соцопросы показывают ему высочайший уровень поддержки и почти такой же уровень ксенофобии. Зачем же ему оттепель? Иное дело, что я перестал понимать нового Путина. А это именно какой-то новый Путин, которого мы еще не знаем. Лично я с ним не разговаривал уже около года. И мне совершенно непонятно, какова, собственно, его цель, к какой финальной точке он движется.

– Ну как же: создать в Восточном полушарии альтернативу Америке...

– Да нет, ничего подобного. Вы думаете, он действительно ориентирован на сближение с Китаем? Он сближается с ним, только чтобы напугать Европу. На самом деле отлично он понимает, что Китай переиграет его вчистую. Он не с китайцами хочет сидеть за одним столом, а с Европой, он жил и работал в Европе, знает ее языки и приемы, ощущает себя ее частью. А Китай – это ему чуждо, он не знает, что у них за пазухой. И никакого разрыва с Европой и Штатами не планируется – видимо, они там себе это рисуют так: хорошо, по Украине мы не договорились, договоримся потом. Но у нас широкое поле взаимодействия, смотрите, есть вещи, в которых Россия компетентна и незаменима: вот борьба с терроризмом, вот борьба с Эболой, вот посредничество в переговорах с одиозными режимами! Они думают, вероятно, что это сработает. В принципе может и сработать.

– Но санкции отменены не будут.

– Санкции шли в несколько волн. Крымские отменены не будут, пока Крым остается в составе России. Остальные могут быть отыграны в зависимости от украинской ситуации.

– И каково, по-вашему, будущее Новороссии?

– С учетом выхода к морю в Мариуполе оно грандиозно. У Приднестровья, между прочим, такого выхода нет. Новороссия становится уникальной территорией вне всякого контроля, и туда хлынут уже не русские пассионарии, а колумбийские наркобароны. В дело вообще вступает уже не патриотическая, не геополитическая, а финансовая составляющая. Новороссия при фактически отсутствующей границе с Россией становится таким коридором для контрабанды и такими воротами во внешний мир для всех, кто хочет сбежать, что поступления в ее бюджет обещают стать миллиардными.

– Кто же будет терпеть такой гнойник?

– Все. Потому что он всем выгоден. В том числе Украине, которая сможет валить на нее все свои проблемы, избавившись при этом от дотационного региона.

– Если бюджет Новороссии будет прирастать, то будущее российской экономики, кажется, темно...

– Нет, ничего ужасного там не просматривается. Я регулярно встречаюсь и с правительственными, и, скажем так, со скептическими экономистами вроде Алексашенко. Все они говорят: да, трудности, да, падение цен на нефть и рубля к доллару. Тем не менее запас прочности, инерция стабильности – все это таково, что ни о каких пертурбациях в ближайшие годы говорить не приходится. Если не случится чего-то экстраординарного – что в сегодняшнем хрупком мире, как видим, случается часто.

– Доллар запретить могут?

– Исключено. Советский Союз был отделен от остального мира – и то доллар сюда проникал, а Россия интегрирована в мировую экономику очень глубоко.

– И вклады замораживать не будут?

– Незачем.

– Даже если доллар будет 90 рублей, как предсказывают некоторые?

– Если он будет 90 рублей, произойдет щелчок пальцами – он будет стоить 90 копеек, как в СССР.

– То есть до 2018 года у Путина проблем не будет.

– И после 2018-го. Он пойдет на президентские выборы – я в этом абсолютно не сомневаюсь.

– И выиграет?!

– Если пойдет, то несомненно выиграет. Как иначе? Он уже убедился, что передоверять власть даже самому своему, самому лояльному нельзя: медведевское интермеццо его в этом вполне убедило. За это время случились два, с его точки зрения, крупных поражения: первое – падение Каддафи в Ливии, второе – чуть не появившийся в Москве «Майдан» на Болотной. Теперь он понял: только сам, только вручную.

– Значит, вы полагаете, это пожизненно?

– Для него – да, для вас... Жить в России, говаривал Чуковский, надо долго. И потом, мое мнение – не абсолютная истина: летом девяносто девятого, насколько помню, Волошин меня спросил: «Как бы ты отнесся к отставке Ельцина?» Я? К отставке Ельцина?! Этого не может быть, он держится за власть зубами! А под Новый год произошла отставка, и они уже летом тестировали общественное мнение. Я далеко не все могу себе представить.

– И каков тогда сценарий смены власти хоть когда-то?

– А каков он в России обычно бывал? Кто-то в верхах оказывается будущим реформатором, до поры сидит тихо и даже кажется святее папы римского, и никто его, боже упаси, не должен принимать всерьез, потому что иначе затопчут немедленно. А потом он берет власть, как Хрущев, как Горбачев... хотя за год до того его чуть ли не в глаза обзывали клоуном.

– Это вы о Медведеве?

– Это я вообще. Но почему бы и не Медведев?

– После того, что он сейчас заявляет?

– А вы почитайте стенограмму – мы ее сейчас в «Дилетанте» опубликуем, – что он говорил на заседании по южнокорейскому «Боингу». Вам Медведев революционером покажется на этом фоне. Чтобы тебя не заподозрили, надо быть самым рьяным, даже льстивым, и если вы посмотрите на поведение Хрущева в сороковые – ничто в нем не указывало на будущего ниспровергателя.

– Как вам удалось добиться разговора с Навальным?

– Навальному разрешены интервью. Не стану скрывать, я выдержал определенное давление – еще когда мы анонсировали сбор вопросов на сайте, мне звонили.

– Лесин?

– В том числе. Но я запасся решением суда о том, что Навальный может общаться с прессой. И сразу после того, как его интервью появилось в «Слоне», я дал задание с ним встретиться. Правда, еще не предполагал, что поеду встречаться лично. Кстати, я был вовсе не уверен, что меня туда пропустят: мало ли кто у него стоит на лестничной клетке. Ведь по решению суда ему разрешено общаться только с журналистами! Пришлось ночью срочно делать мне пресс-карту «Эха».

– И зачем вам надо было его спрашивать про Крым? Сами видите, какую лавину нападок вы запустили.

– Я абсолютно честно взял вопросы с сайта. Всего их было более пятисот. Примерно треть – о Крыме. Я не мог и не хотел обходить эту тему. И ответ Навального мне кажется точным – не зря он уже породил мем «бутерброд».

– Хорошо, тогда я вас напрямик спрошу: Крым – наш?

– Да.

– Навсегда?

– Навсегда или нет – не моя компетенция, я не футуролог и не фантаст. Но уже очевидно, что европейский тренд – о чем и сказал Ходорковский, но особенно рьяные оппоненты его, кажется, не поняли – заключается в постепенном стирании границ. Есть вариант двойного гражданства, есть свободные или нейтральные территории, есть возможность референдума, есть, наконец, перспектива единой Европы...

– Вы в это верите серьезно?

– Как можно в это не верить, когда именно единая валюта, например, сняла проблему Эльзаса и Лотарингии? Вот уж была спорная территория, с какой кровавой историей! И что? По факту Эльзас французский, но Германия и Франция стали, по сути, единым пространством. Кого волновала принадлежность Крыма, пока Россия и Украина были советскими республиками? Примерно такое же будущее ожидает всю Европу – границы сегодня стираются, как ластиком. Шенген объединяет всех, евро завершил эту интеграцию, и такое же будущее ждет, я думаю, Украину. А впоследствии Россию. И острота вопроса о Крыме снимется, как бы сегодня ни кипели страсти.

– Есть ли у Навального шансы поучаствовать в выборах 2018 года? А у Ходорковского, например?

– Не знаю насчет шансов поучаствовать, но ни малейших шансов на власть при нынешнем российском руководстве нет ни у Навального, ни у Ходорковского. Для этого вовсе не надо массовых репрессий. Владимир Владимирович ведь не зверь. Он предпочитает все-таки сказать «Уйдите, пожалуйста», а не «Уберите его». Ликвидация любых СМИ с зарубежным участием, максимальные трудности для несогласных, телепропаганда – да; кровавые репрессии – нет. Ведь он прагматик, а прагматически всё у него в порядке. Я только не знаю, зачем...

– В последнее время у меня – и не у меня одного – возникает ощущение, что вы сознательно ухудшаете «Эхо».

– Что-то мне не очень это удается. «Эхо» стабильно в тройке ФМ-радиостанций.

– Это потому, что у вас, как и у Путина, большой запас инерции. Но, во-первых, новый сайт хуже старого...

– Это у вас инерция, а не у нас. Новое всегда не нравится. Новый сайт гораздо удобней, он не без недостатков пока, но совершенствуется, вот сразу после вас у меня совещание по нему. Ничего, привыкнете.

– И потом, стремительно растущий процент неадекватов... И Жириновский у вас анонсирован...

– Жириновский всегда у нас бывал. Это незаменимый источник вбросов.

– Я не буду вам называть имен, вы сами их знаете. Но зачем «Эху» такое количество имперцев?

– Потому что «Эхо». Отражение всего спектра. Сегодня – Жириновский, завтра – Пионтковский.

– Вы разговариваете с Лесиным?

– Довольно часто. Но есть и другие акционеры Газпрома, с которыми я разговариваю.

Дмитрий Быков, sobesednik.ru


2689 ONAIR.RU 07.11.2014 TEXT АРХИВ Прислать свою новость!








Перекресток

OnAir.ru

При полном или частичном использовании материалов активная индексируемая ссылка на сайт OnAir.Ru обязательна! Портал работает на PortalBuilder2 R5 HP.Свидетельство на товарный знак №264601, №264991 Российское агентство по патентам и товарным знакам.

Условия использования - Политика конфиденциальности - О защите персональных данных

Мобильная версия сайта