Сева Новгородцев: Все, что безголосо, можно есть!


Текстовая версия


OnAir.ru - Сева Новгородцев: Все, что безголосо, можно есть!Ровно 35 лет назад отмечающий в этом году 70-летие Всеволод Борисович Левенштейн, он же Новгородцев, покинул СССР.

Кто такой Всеволод Борисович Левенштейн, знают немногие, но вряд ли среди бывших советских граждан найдется человек, который не слышал позывные: «Сева, Сева Новгородцев. Город Лондон, Би-би-си».

Моряком он плавал в загранку, музыкантом руководил вокально-инструментальными ансамблями «Добры молодцы» и «Мифы», обкатывал чужой язык как интуристовский гид, а теперь радуется: «Я учу английский почти полвека и добился немалого — меня по акценту принимают за южноафриканца». Потом работал в киноиндустрии, продюсировал грамзаписи, издавал рок-журнал «О!», написал книги «Рок-посевы», «Секс, наркотики, рок-н-ролл» и «Осторожно, люди».

Однако фольклор увековечил совсем другое его занятие: «Есть обычай на Руси — ночью слушать Би-би-си». Сам Сева Новгородцев в оценках скромен: «Для советской душной и застойной жизни нужен был живой воздух человеческой культуры». Он взрастил не одно поколение на своих «Севаобороте» и «Рок-посевах» (они выходили на Русской службе Би-би-си с 1977-го по 2004 год). Наше коллективное спасибо Севе за Led Zeppelin, Deep Purple, Pink Floyd, Queen, а также «Мумий Тролль», «Кино», «Аквариум»... «То, что он открыл нас, это не так много, — сформулировал как-то Борис Гребенщиков. — Он отрыл людям целый мир. Мы по сравнению с миром очень маленькая часть».

Сейчас Новгородцев делает на Би-би-си ежедневную радиопрограмму «БибиСева, новости с человеческим лицом» и ток-шоу «Севалогия» — на телеканале «Ностальгия». Делает хорошо, как привык. Иначе не получил бы пять лет назад редкой красоты наградной титул с подписью королевы Великобритании Елизаветы Второй, где радиоведущего назвали beloved — возлюбленный. 27 апреля 2005 года в Букингемском дворце Ее Величество лично вручила Севе Новгородцеву орден МВЕ (Кавалер Британской Империи).

«БОЛЬШЕ ВСЕГО ПАПУ ВОЛНОВАЛО ОСУЖДЕНИЕ В ПАРТИЙНОЙ СРЕДЕ»

— Представляю, как вам больно перечитывать слова мамы, сказавшей о вас в интервью 1982 года: «Неужели нужно было умереть, чтобы остановить его?»...

— С родителями я был разлучен с 1975-го по 1990 год — 15 лет числился в отщепенцах.

В 90-м, когда в Украине проходили дни Британии, я смог прилететь в Киев. Сюда же приехали и отец с мамой. Потом в Москве прошла первая «июлька» (это название получили дни рождения Севы, превратившиеся во встречу старых друзей из разных уголков СССР, а теперь и всего мира, по аналогии с большевистской «маевкой». - Авт.), мы начали видеться регулярно, родители несколько раз бывали у меня в Лондоне. 

Отец умер в 1991 году, а в 1996-м — мама. Здесь, в Британии, жила моя сестра, но не стало и ее. В Израиле остался ее сын — мой племянник Антоша. Больше никакой родни нет.

OnAir.ru - Сева Новгородцев: Все, что безголосо, можно есть!Из досье.

«В разговоре с корреспондентом журнала «Ровесник» мать Всеволода Левенштейна сказала: «Когда мы с отцом узнали все (об эмиграции. — Авт.), это был страшный, неожиданный, непредвиденный удар. Я лежала, плакала и думала, что мое сердце лопнет от горя и крови, потому что ничего не было спасено, и теперь я теряла сына наверняка, навсегда и ничем не могла ему помочь... От этого серьезно заболел отец Севы. Честнейший человек слег... Пока врачи старались определить болезнь мужа и предполагали худшее, сын с женой продолжали оформлять документы, собираться... «Вы умрете от тоски», — вот все, что я могла сказать».

— Такое ощущение, что вашу маму чуть ли не силой заставляли отвечать на вопросы нужным образом...

— Она у меня была очень деликатной и открытой: не могла же выгнать корреспондента, если тот приехал к ней домой. Вообще-то, отец переживал больше — он был пуганный 30-ми годами, сам уцелел, но видел, как товарищи исчезали... У него тогда была масса неприятностей, карьеру пришлось начинать буквально с нуля (до войны он был заместителем начальника Балтийского пароходства, а в 1949 году стал рядовым диспетчером). Больше всего папу волновало осуждение в партийной организации...

— Он не боялся, что к вам применят какие-либо физические методы воздействия?

— Ну, это тоже могло быть...

— По счастью, травили вас без мордобития, смирительных рубашек, галоперидола и тюремных решеток — просто потихоньку клеймили позором...

— Игра велась двойная. Я же не был лютым врагом советской власти. (Официальная пропаганда считала Новгородцева весьма опасным идеологическим диверсантом. В 1988 году, когда на Центральном телевидении появилась новая молодежная программа «Взгляд», ее поставили в эфир в то же время, когда на Би-би-си шли «Рок-посевы», для «нейтрализации». - Авт.). Все мои шутки были между строк — я смеялся над официальной пропагандой с полным сочувствием и хорошим отношением к людям. Те, кто меня разоблачали, часто к этому агитпропу относились так же.

Советские журналисты были достаточно умными и образованными — в разоблачительных статьях многие из них с удовольствием меня цитировали: мол, какой ужас говорит этот Сева Новгородцев, а на самом деле прикалывались. Точно так же в антирелигиозной пропаганде приводились библейские цитаты, по которым я в свое время и познакомился с Библией.

После перестройки мои прежние приемы отчасти утратили актуальность, а уж с 1991-го, когда рухнул Советский Союз, я не позволил себе ни одной антисоветской подколки. Последние 18 лет шучу только конструктивно — я свою работу сделал, пусть местные журналисты стараются. Хлам разломали, теперь давайте строить...

«ПРОСЫПАЮСЬ, ЧАС ИГРАЮ НА ФЛЕЙТЕ, ПОТОМ ИДУ В ДУШ»

— Три года назад вам, входившему в десятку лучших саксофонистов Ленинграда, подарили, наконец, саксофон — взамен украденного у вас когда-то. Причем не простой, а вожделенный — Selmer Professional 1954 года. Свидетели описывают вашу бурную реакцию: «Ребята, вы не представляете себе, какую коробку с червями только что открыли!».

— Я умышленно не позволял себе саксофон. Знал, что это такая зараза: играть, заниматься, звук вырабатывать. Почти как с ребенком: с одной стороны, это весело и приятно, а с другой — нужно же кормить, водить, воспитывать... 

— Воспитываете в строгости?

— Пока нет — пересохли войлочные подушки клапанов, надо менять...

— Наверное, саксофон уживается с флейтой, как кошка с собакой, — джаз и классика вряд ли ладят?

— Почему? И то, и другое — музыка. Кстати, я благодарен судьбе за то, что стал саксофонистом, а не начал делать карьеру штурмана.

OnAir.ru - Сева Новгородцев: Все, что безголосо, можно есть!— Спасибо надо сказать джаз-оркестру Иосифа Вайнштейна...

— Иосиф Владимирович сыграл в моей жизни ключевую роль. Во-первых, в его оркестре я научился отделять муть от настоящего. Во-вторых, летом 1968 года Вайнштейн, дойдя до адмирала флота Ленинградского округа и пользуясь фронтовыми связями, отбил меня от вечной офицерской службы на подводной лодке, куда меня брали по хрущевскому набору. До рекрутчины оставалось менее суток...

Я сгрудил бы себя, а так удалось продлить ощущение молодости и радости жизни... Просыпаюсь, час играю на флейте, потом уже иду в душ...

— Помню ваш ответ на вопрос о любимом состоянии: «Свежий воздух после холодного душа на голодный желудок». На флейте играете без выходных?

— Иногда в воскресенье просто лежу на диване. На последнем этапе жизни человек находится наедине с самим собой. И не бояться одиночества — это достаточно серьезная задача, к которой надо готовиться долго. Я без уединения просто бы погиб. Для меня это подзарядка батарей. Процесс вхождения в подкорку у меня раньше занимал около 40 минут концентрированного думания — пока уйдешь в это серое поле, где туман.

Сейчас туда не удается иногда выйти вообще, но я тогда ложусь спать или впадаю в полудрему. Но иногда идеи появляются несвязные, не привязанные ни к чему. Из подсознания чего-то выплывает.

Однажды мне приснилось, что у меня страшный насморк и что я не могу ничего сказать, кроме (говорит в нос): «У бедя дас-борк». Представляете, как бы звучал джингл: «Сева Довго-додцев»?!

Вот роль приходится учить (Сева Новгородцев сыграл более 20 персонажей в кино, в том числе в картинах «Шпионы, как мы» и «Вид на убийство». - Авт.)...

— Опять кино?

— На этот раз театр. Я еще в школе подавал большие надежды на актерство, в 14 лет с монологом Хлестакова выиграл эстонский конкурс чтецов-исполнителей, после школы поступал в два московских театральных заведения — училища Щепкина и Щукина. Когда не получилось, был подавлен.

Отец сказал: «Не вышло, как хочешь ты, сделай по моему желанию». Я подал документы на судоводительский факультет Ленинградского высшего инженерно-морского училища имени адмирала Макарова и набрал проходной балл — имел преимущество при поступлении как потомственный моряк.

— Как-то вы назвали себя профессиональным дилетантом, и вспомнилось: «Профессионалы построили «Титаник», дилетанты — Ноев ковчег». А кто сейчас на борту вашего личного ковчега: дети-внуки, кошки-собаки?

— Дети и внуки есть, конечно, но видимся мы редко — по причине общей занятости. У Ольги (третья супруга Севы Новгородцева Ольга Шестакова. — Авт.) две дочери, обе с художественными наклонностями. А мой сын Ринат...

— ...по-прежнему клубный ди-джей в свои 40?

— Да, хотя уже у него трое детей...

«ОДИН ИЗ ИСТОЧНИКОВ КРИЗИСА — БЛАГИЕ НАМЕРЕНИЯ. КЛИНТОН ХОТЕЛ, ЧТОБЫ АМЕРИКАНСКИЕ БЕДНЯКИ ЖИЛИ В ПРИЛИЧНЫХ УСЛОВИЯХ»

OnAir.ru - Сева Новгородцев: Все, что безголосо, можно есть!— Многодетный отец-ди-джей — это вдохновляет. Кстати, одна из ваших приемных дочерей была замужем за музыкантом и поэтом Николаем Елисеевым из «Сегодня ночью». Наследственный союз пластических искусств и музыки?

— Сейчас Настя в свободном полете. Она живет у нас — одно время снимала квартиру, но потом вернулась домой. Недавно три недели была в Ленинграде — встречалась с университетскими друзьями. Кстати, среди постоянных заказчиков Насти — сын Никиты Михалкова и Анастасии Вертинской: она оформляла почти все рестораны Степана Михалкова.

— А кто занимается дизайном вашего домашнего интерьера — Ольга?

— Какой там дизайн — мы живем просто. После 10 лет перестелили ковры — теперь они светлые, почти белые, так что пришлось поменять мебель. Я всю ее расколотил и выкинул осколки на свалку. Здесь все очень упорядочено. На свалке тебя встречают вопросом: «Что привезли?». — «Деревяшки». — «Значит, у вас корыто номер девять». Емкости эти размером примерно метров 15 на четыре, да глубины метров шесть — весь мусор сортируется и идет на переработку: железки, деревяшки, пластик, пищевые отходы...

— Ну хоть одежду жена вам шьет?

— Нет, что вы. Между мужской и женской одеждой есть большая разница — мужская вся структурна, технически построена так, чтобы держать тело. Мужчина — это человек, носящий тугую крахмальную жилетку без единой морщинки, короче — кавалергард. А женский наряд должен развеваться, в нем главное — свобода, подчеркивание фигуры. Это Ольга придумывает гениально.  У нее появилась группа друзей, которые страстно ждут ее костюмов.

— Музыканты?

— Нет, жены олигархов, которые интересуются искусством, держат картинные галереи, — продвинутые, из хороших семей. Их немного — человек шесть-семь, хотя этого достаточно.

— Себя она тоже одевает?

— Да, я ей всегда говорю, чтобы ходила только в своем.

— Кстати, о ваших салфеточных стихах... Эта психотерапевтическая лирика так и не увидела свет?

— Я давеча вспомнил стих, написанный в Швеции, и говорю жене: «Лелик, нам нужно салфеточные стихи издать с твоими рисунками». Она согласилась. 

OnAir.ru - Сева Новгородцев: Все, что безголосо, можно есть!— Тираж планируете солидный?

— Да хоть один экземпляр! Я понял, что внимание народа раздергано на мелкие клочки. Книг в России выходит почти столько, сколько в ней читателей, так что надеяться на какое-то внимание или, не дай Бог, успех, было бы странным. Недавно я заходил в книжный магазин, искал кое-что для себя. Не знаю, как у других получается определиться, — на полках километры книг, все зовут: «Купи меня! Читай меня!».

— Теперь многие перешли на электронные тексты...

— В интернете удобно искать материалы для работы, а для домашнего чтения бумажные книги по истории или искусству с иллюстрациями — вещь непревзойденная. Их можешь читать, лежа у окна, под тиканье ходиков.

— Дополнительный бонус — запах дорогой глянцевой бумаги и типографской краски...

— Ну, от моих книг давно ничем не пахнет...

— Во время прямых эфиров «Севаоборота», прекратившего существование в 2004 году, вы с гостями студии придерживались совета вашего знакомого врача-диетолога — употреблять вино не дешевле 10 долларов за 700-граммовую емкость?

— С самого начала мы по контракту с рестораном Би-би-си получали две бутылки красного вина — одну в студию, другую в аппаратную. Программа впервые прозвучала на волнах Би-би-си 7 ноября 1987 года — в юбилей Октябрьской революции и запомнилась звоном бокалов. Было это в царствование «минерального секретаря» Михаила Горбачева, который высочайшим указом изводил тогда в Крыму виноградники...

— Распивание было ритуальным или в традициях социалистического реализма?

— Символическим. Ну, выпивали мы за передачу одну бутылку на троих, много это? Думаю, нет. Хотя один раз меня после «Севаоборота» остановила полиция и попросила дохнуть... Чуть-чуть норму не перебрал — отпустили, слава Богу. Зато я понял: если пьешь на работе, машину после этого надо водить осторожно.

— Думаю, озвучу мечту миллионов: включить «Новости с человеческим лицом» и услышать от БибиСевы, что кризиса больше нет...

— Один из источников кризиса — благие намерения. Президент Клинтон был ими преисполнен: он хотел, чтобы американские бедняки тоже жили в приличных условиях, всячески стимулировал и пропагандировал ипотеки для людей, которые не могут за них платить. Очень многие американцы, фактически малоимущие, накупили себе домов. Начались проблемы с платежами, и масса этого жилья высыпалась на рынок, спровоцировав полный обвал цен на собственность, — речь шла о триллионах долларов. Когда же рухнул «Леман Бразерс» — крупнейший инвестиционный банк мира, просуществовавший 150 лет, вообще сработал принцип домино, при котором падение одной костяшки вызывает обвал остальных. 

OnAir.ru - Сева Новгородцев: Все, что безголосо, можно есть!Пока из этого кризиса вылезти мы не можем, хотя он является также и отличным стимулом обновления. В Египте, например, собираются построить больше тысячи солнечных электростанций, чтобы снабжать электричеством всю Европу. Это вызовет удешевление энергии, падение интереса к нефти, уменьшение роли нефтедобывающих стран Ближнего и Среднего Востока, России.

Самое время думать головой и бешеные нефтяные деньги вкладывать в нанотехнологии. Постепенно так и происходит, только об этом никто не болтает. Впрочем, интернет и мобильные телефоны тоже создали втихаря: бац — и все ими пользуются! Я думаю, наверху уже понимают, что нефтяная лавочка скоро прикроется, — цивилизация ведь движется в сторону чистых энергий. Уже сегодня все европейские правительства стимулируют электрические автомобили, дают на них специальные доплаты.

— Но у вас, кажется, машина с вполне обычным двигателем?

— Да на бензине, но я езжу немного.

— Насколько знаю, с одним из ваших авто была связана почти мистическая история: в его номере оказались буквы DJ, а вскоре вы стали ди-джеем музыкальной программы лондонского радио...

— Здесь, в Британии, принято подбирать номера со смыслом...

Из досье.

«В одном из многочисленных интервью, выложенных на сайте seva.ru, Сева Новгородцев рассказывал: «Живя в Италии, я получил контракт с Би-би-си, успешно сдав экзамены, но мне нужен был туристский паспорт, чтобы пересечь границу. Я заполнил все необходимые бумаги в полицейском управлении и принялся регулярно туда наведываться. Однажды мне сказали, что мои документы куда-то исчезли. Я ходил туда больше года, и в одну из этих сред рядом со мной на скамейке оказался приятный дядька, примерно моего возраста — американский пастор. В Италии он занимался тем, что сидел в кинокомиссии при Ватикане.

У него с собой были научно-популярные фильмы, дублированные на русский. Я начал помогать ему их переводить. Вскоре у нас там образовалась миссия, 11 человек, и я смирился с тем, что мне в Англию пути нет, а поскольку был уже вовлечен в эту работу, в одно прекрасное воскресное утро тихий голос мне сказал: «Пора». Меня тут же окрестили, в центре Рима, в церкви XV века, в роскошной мраморной купели. Ангелы летали...

После этого со мной начали случаться странные вещи. На следующий день я пошел по привычке в полицейское управление — и мое дело нашлось у того же чиновника, которому я его сдавал (он запомнил меня, потому что у него сын Ренато, а у меня — Ринат). Оно лежало, одно-одинешенькое, в нижнем ящике стола, где все остальные ящики были пустые... Через неделю я был в Лондоне. 

Потом, разглядывая свои итальянские фотографии, я увидел, что в номере старого «фольксвагена», который я купил в Риме за гроши у голландских студентов, есть две буквы — «Ди» и «Джей» — традиционная аббревиатура ди-джея. Уже тогда Бог знал, кем я буду».

Кстати, у нас такая длинненькая машина, куда помещаются велосипеды (правда, со скрученными рулями).

«Я ВЕГЕТАРИАНЕЦ УЖЕ 27 ЛЕТ. ЗАГЛЯНИТЕ В ГЛАЗА КОРОВЕ — В НЕЙ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ У УПРАВДОМА ИНОГО»

— На велосипеде вы раньше и на работу ездили — разными маршрутами, после того как болгарские спецслужбы с помощью КГБ убили в Лондоне Георгия Маркова. Этот диссидент, сидевший на Би-би-си в кабинете по соседству с вашим, как известно, погиб от укола отравленным зонтиком...

— Сейчас уже так на работу не добираюсь — полтора часа крутить педали! Но часто доезжаю до ближайшей станции метро...

— По эскалатору все еще бегаете?

— Во всяком случае, поднимаюсь пешком. Люди, которые меня давно не видели, при встрече говорят: «Смотри-ка, время идет, а он не меняется». Один из знакомых как-то добавил: «Либо Горец, либо вампир».

— Мото— и яхтспорт, скейтбординг — эти занятия настоящих мужчин требуют огромных энергетических затрат. Неужели вы по-прежнему никого не едите?

— Я вегетарианец уже 27 лет — по убеждениям нравственным и принципиальным. Рыбу ем. Как работник радио, я остановился на линии звука: все, что безголосо, можно есть.

OnAir.ru - Сева Новгородцев: Все, что безголосо, можно есть!Оззи Осборн сказал: «Я бы открыл ресторан и всем, кто просит бифштекс, приводил бы корову и говорил: «На, режь сам». Потому что есть колоссальная широко распространенная ложь, притворство: «Я хороший человек, но бифштекс кушаю». Вы загляните в глаза корове — в ней человечности больше, чем у управдома иного. Потому что там есть доброта, материнская любовь, не случайно же «Пинк Флойд» вывели корову как символ всего материнского на обложку. И люди, которые работали на мясокомбинате, знают, что за зверство там творится во имя человечества. Поэтому я просто не хочу в этом участвовать. А со временем вкус и запах мяса стал мне омерзителен.

Ольга до знакомства со мной мясо употребляла, но сейчас еще более убежденная вегетарианка, чем я.

— Утром жена безропотно трет вам морковку?

— Иногда, но, вообще-то, за еду отвечаю я. Чаще всего дома едим итальянские спагетти с простым свежим помидорным соусом. Мне много есть нельзя — живот в морском флоте испортили антибиотиками. Потому я и сохранил юношескую стройность.

— Однажды вы сравнили правильно сваренные макароны с грудью молодой женщины...

— Мы привыкли относиться к макаронам, как к чему-то, связанному с армейско-пионерско-лагерной столовой. Только в Италии я понял, как важно их не переваривать.

— И в качестве обязательного салата — побольше морковки с чесноком!

— Сейчас чеснок в сыром виде я уже не ем. Правда, есть один хороший рецепт: небольшие зубки накалывать на шпажки и глотать целиком — отличное антимикробное средство.

«КОГДА ОБЪЯВИЛИ: «РУКОВОДИТЕЛЬ АНСАМБЛЯ — ВСЕВОЛОД ЛЕВЕНШТЕЙН!», ПО ЗАЛУ БУДТО РЯБЬ ПРОБЕЖАЛА, Я ПОНЯЛ, ЧТО НАРОД ЭТУ ФАМИЛИЮ НЕ ПОЙМЕТ, А ТО И НЕ ПРОСТИТ»

— Теперь вы сэр, награжденный рыцарским орденом, а ведь было время, когда Сева Новгородцев спал под роялем Давида Голощекина...

— Ну, не в буквальном смысле, конечно, а возле рояля. Давид с женой располагались в одном углу комнаты, а я — в другом. Это Голощекин меня заприметил и вовлек в джаз-октет (одно время мы постоянно играли в молодежной передаче Ленинградского телевидения).

— Совершенно согласна с поэтом Игорем Иртеньевым, написавшим в «Ударной тридцатилетке», вам посвященной: «Нет, все-таки правильно, Сева, вы свалили тогда за бугор». Вы тихо-мирно жили в Купчино, носили отцовское кожаное пальто и хозяйственную сумку, но первая ваша жена — Галина Бурханова все-таки уговорила вас эмигрировать.

— Галочка — замечательная женщина, правда, мы с ней сейчас не общаемся. Да и тогда мы с ней были в разводе, только я хотел снова склеить семью, а семья хотела уехать.

— Вам ведь тоже было от чего бежать?

— Самая жуткая моя история в СССР носит сексуальный характер. Меня часто спрашивают:  «Какую самую лучшую женщину вы знали?» Лучшую не помню, а вот худшую помню. Это грустная, в общем-то, история... Мы приехали в Ижевск на гастроли. И мой приятель затащил меня за компанию в гости. Это называлось тогда «на контору пойти». У гастролирующего артиста часто так бывает. Долгие отлучки...

Я ухаживал за хозяйкой дома, вдовой какого-то лихого летчика. Вспоминать это страшно. Наутро она вышла меня провожать, стояла в широком габардиновом сером пальто и махала платочком. Это было трагично, грустно и ужасно. Мы провели время в какой-то избе, со всеми вытекающими отсюда последствиями...

Из досье.

«В автобиографии Новгородцев рассказывал, что самым тяжелым испытанием для него оказались расставания с первой и второй женами: «Я развелся с Галочкой, с которой мы уезжали из Союза, и перебрался на ПМЖ к актрисе Карен Розмари Крейг. Ее отец, Арчибальд, был трубачом в джаз-оркестре британских ВВС во время войны. Английский вариант Глена Миллера. Этот джаз-банд был одним из лучших в стране и продержался до самой эпохи рок-н-ролла. К моменту нашего знакомства Арчи Крейг был еще крепким дядькой, ежедневно доставал из футляра свою трубу. Ну и я начал доставать свой саксофон за компанию. Хоть это происходило все реже: у Арчи была болезнь Альцгеймера, он постепенно перестал узнавать знакомых, потом родню, потом самого себя в зеркале.

Году к 97-му отношения с Карен Арчибальдовной скисли окончательно. Она сильно изменилась, стала командно-агрессивной. Пристрастилась к дегустаторству вина, на год была лишена водительских прав. Я просил ангелов, чтоб помогли.

В 1998 году в Питере была крупная выставка Британского бизнеса. На стенде Би-би-си я работал экспонатом. Во всех других отношениях выставка провалилась, поскольку в те дни в России наступил дефолт. Но у меня все вышло совсем наоборот — я познакомился с Леликом, Ольгой Шестаковой, питерской художницей и дизайнером по костюмам. Осень 1998-го прошла в ежедневных перезвонах и эпизодических встречах в Таллинне, Праге, а потом в Израиле, откуда мы приехали вместе в Лондон и поселились в Гринвиче. В мае 1999-го сыграли свадебку».

— Знаменитая фраза тех лет: «Ехать надо не куда, а откуда»...

— Иллюзий я никаких не питал, поскольку плавал за границу больше года и насмотрелся там на несчастненьких наших беженцев.

— Флотская жизнь не только расширила ваш кругозор, но и подарила фамилию, без которой вас уже трудно представить...

— Да, был у нас на теплоходе «Верхоянск» Эстонского Госморпароходства, где я плавал третьим помощником, помполит Новгородцев. «Помпа», которого уже давно нет в живых, оказался человеком уникальным: другие раздавали матросам деньги, положенные на культурные нужды (40 инвалютных копеек на человека в сутки загранплавания), а он откладывал, копил. Потом покупал команде полезные вещи: духовое ружье с пульками или большой настольный хоккей — очередь стояла поиграть-пострелять.

Фамилию Новгородцев я вспомнил на первом концерте с ВИА «Добры молодцы», когда объявили: «Руководитель ансамбля — Всеволод Левенштейн!». По залу будто рябь пробежала, я понял, что народ эту фамилию не поймет и даже где-то не простит. Было это четыре десятка лет назад — с тех пор я и сам привык, и люди привыкли.

— Физической работы вы не боитесь еще с флотской юности — студентом мореходки за Онегой картошку копали голыми руками...

— Я же в 19 лет был кочегаром, так что, например, умею обращаться с совковой лопатой. Технику мне поставили на всю жизнь — там другого выхода просто нет. Не то чтобы мне сейчас это было нужно каждый день, но всякое умение когда-нибудь пригождается. Я вас уверяю, из 10 интеллигентов вряд ли один умеет правильно обходиться с молотком: надо позволять работать не руке, а инструменту, который должен балансировать. В общем, целая наука...

— Настоящему британцу положено иметь собственный сад — хватает ли времени его возделывать?

— Сад уже был — с Кариной Арчибальдовной — приходилось и листья убирать, и траву стричь. Сейчас мы с Ольгой живем в многоквартирном здании бывшего госпиталя в Гринвиче, построенного во время Крымской войны знаменитой Флоренс Найтингейл. Дом называется «Флоренс-хаус». У меня угловая квартира на верхнем этаже — 23 окна, высокие потолки, старинный парк, за которым, по счастью, смотрят садовники.

Кстати, Гринвичский парк — малоизвестное, но чрезвычайно достойное место. Когда-то это были охотничьи угодья короля Генриха VIII, и в одном из закоулков парка, о котором знают только местные, до сих пор живут олени. На двух гектарах земли они с XV века и ходят. Их поддерживают, кормят, стригут.

Еще в парке построена первая Гринвичская королевская обсерватория. В общем, гулять в этих местах одно удовольствие. Было время, я здесь разъезжал на роликах. Мальчиком катался на коньках, и технику мне восстановить удалось довольно быстро — в течение двух недель вернулись все залихватские жесты, и я носился по парку, тряся седыми кудрями. Понту много было, народ слегка столбенел...

Татьяна ЧЕБРОВА - www.bulvar.com.ua




07.02.2010 г. - 5450 - Прислать свою новость!







OnAir.ru

При полном или частичном использовании материалов активная индексируемая ссылка на сайт OnAir.Ru обязательна! Портал работает на PortalBuilder2 R5 HP.Свидетельство на товарный знак №264601, №264991 Российское агентство по патентам и товарным знакам.

Условия использования - Политика конфиденциальности - О защите персональных данных

- Мобильная версия сайта

Экостильтранс вывоз мусора уборка территории Мытищи.