Вторник. И OnAir.ru вновь представляет новый рассказ из цикла «Записки весёлого радиокочегара». Без пафоса, без лишних слов — просто из жизни на радио.
***
Бывают дни, когда ты просто не хочешь ни с кем говорить. Когда внутри всё гудит, но этот гул не похож на шум эфира — он какой-то чужой, вязкий, тревожный. Когда не спалось ночью, когда всё наваливается сразу, когда даже чашка кофе утром кажется слишком тяжёлой. Такие дни бывают у всех, но если ты работаешь на радио, у тебя нет роскоши молчать. Эфир ждёт.
И вот ты сидишь перед микрофоном, смотришь на пульт — те же лампочки, те же бегунки, знакомый запах студии. Всё как всегда. Только внутри — не как всегда. Ты нажимаешь кнопку, загорается красным ON AIR, и в этот момент будто делаешь вдох после долгого подводного заплыва. Эфир начинается.
Сначала трудно. Слова не слушаются, интонации не ложатся, ты чувствуешь, как предательски дрожит голос. Но постепенно, шаг за шагом, музыка, слова, воздух — всё вокруг будто подхватывает тебя, не даёт упасть. Радио становится чем-то вроде тихого собеседника, который не требует объяснений. Оно просто принимает.
Ты начинаешь говорить. Не о себе, не о боли — о погоде, о песнях, о людях, которые слушают. Но между строк прорывается что-то настоящее, невидимое. Ты вдруг замечаешь, что где-то там, за километры от студии, кто-то сейчас едет в машине, кто-то завтракает, кто-то просто включил радио, чтобы не чувствовать одиночества. И вы — уже не одни.
И в этот момент понимаешь: эфир — это не обязанность, не расписание, не работа. Это способ выжить. Способ вспомнить, что ты всё ещё здесь, живой, слышишь себя, чувствуешь других.
Иногда эфир — это единственное место, где можешь быть честным. Потому что микрофон не осуждает, он просто слушает. В нём нет лиц, нет взглядов, только твой голос и звук — тёплый, устойчивый, будто тихий пульс. И чем дольше ты говоришь, тем легче становится.
Музыка помогает дышать. Ты ставишь песню, и вдруг она звучит как спасательный круг — сначала тебе, потом тем, кто слушает. Кто-то пишет: «Спасибо за эту композицию, как будто для меня поставили». И ты улыбаешься, потому что знаешь — да, для тебя. Для нас обоих.
Ближе к концу эфира становится по-настоящему спокойно. Будто выговорился, отпустил, отдал всё, что болело. Радио забрало это, переработало, превратило в что-то светлое, человечное.
Когда микрофон отключается, в студии остаётся только лёгкое послевкусие звука. Не пустота, а тишина, в которой вдруг появляется покой. И в этот момент понимаешь, что эфир — это не просто эфир. Это место, где можно собрать себя по кусочкам.
Ты выходишь в ночь, и город встречает тебя другим — чуть мягче, чуть добрее. Всё ещё трудно, но уже не больно. И ты идёшь домой, чувствуя, как внутри звучит тёплое эхо только что сказанных слов.
Иногда эфир действительно спасает. Не громко, не эффектно, а просто — тихо. Именно тогда, когда ты сам не знаешь, как спаст
